Философия Гороскопы Отношения Путешествия Косметика Праздники Автомобили Школьники Детское здоровье Вышивка Красота и Здоровье
Лучшие статьи

Следствие о гибели царской семьи и лиц из их окружения / Православие.Ru

Введение


Вопросы гибели императорской семьи, обнаружения останков
под Екатеринбургом, признания или непризнания останков
"царскими" уже почти 25 лет будоражат наше
общество. Для многих людей мнение Русской Православной
Церкви по этим вопросам становится определяющим. Но для
того, чтобы Церковь могла говорить об этом объективно,
необходимо тщательное изучение исторических документов,
материалов следствия, итогов научных экспертиз.

Белогвардейское следствие 1918 - 1924 гг.


Материалы белогвардейского следствия - ценнейший источник
для исследования обстоятельств гибели и захоронения
Царской семьи, поскольку они содержат допросы свидетелей и
подозреваемых, протоколы осмотра мест событий, проведенные
в ближайшее время после совершения преступления.


В ночь с 16 на 17 июля была расстреляна Царская семья, их
слуги и приближенные. 17, 18 и 19 утром красные занимались
сокрытием тел расстрелянных. 25 июля белые взяли
Екатеринбург. 30 июля было начато следствие. Его возглавил
Наметкин, но менее чем через две недели он передал
следствие Ивану Александровичу Сергееву.


Сергеев вел следствие полгода с августа 1918 г. по февраль
1919 г. Именно им были произведены основные следственные
действия, доказан факт убийства всей Царской семьи и ее
окружения. Сергеев не имел уже готовой концепции, под
которую подгонял бы выводы, и этим выгодно отличался от
третьего следователя - Соколова. Тот факт, что Сергеев так
и не нашел место захоронения Царской семьи и слуг легко
объясняется, обстоятельствами в которых ему пришлось вести
следствие. У него не было надежных помощников, денежных
средств, в условиях военного времени ценные свидетели
уничтожались, вещественные доказательства (в том числе и
дом Ипатьева) не были опечатаны и сохранены в
неприкосновенности.


Третий следователь Николай Алексеевич Соколов вел
следствие с февраля 1919 г. вплоть до своей смерти в
эмиграции в 1924 г. Он пришел к убеждению, что после
расстрела тела убитых были расчленены, сожжены на кострах
и окончательно разрушены серной кислотой. Версия о
"ритуальном убийстве", сформировалась у Соколова
под влиянием руководителя следствия - генерал-лейтенанта
Михаила Константиновича Дитерихса, убежденного сторонника
теории "мирового заговора". Сыграло свою роль и
отсутствие у Соколова опыта ведения уголовных дел,
связанных с изощренными способами сокрытия трупов. Во
время следствия, он не ознакомился с криминалистической
литературой о кремации и не провел следственный
эксперимент, проверяющий возможность полного сожжения тела
на открытом огне. Соколов знал об относительно небольших
размерах костров, найденных у Ганиной Ямы (вероятно, там
сжигали одежду и обувь казненных), но он, будучи в плену
своей версии, решил, что в этих кострах были уничтожены
тела расстрелянных.


Первыми версию о сожжении тел озвучили крестьяне д.
Коптяки, когда нашли кострища у Ганиной Ямы -
"Государя тут жгли". Слова крестьян легли на ту
дезинформацию, которую распространяли большевики.
Показания других свидетелей, которые говорили о
захоронении тел, а не об их сожжении, Соколов
проигнорировал.


У следствия были косвенные данные, достаточные чтобы
сделать предположение о месте захоронения. Несколько
свидетелей говорили о долгой остановке автомобилей и телег
в ночь с 18 на 19 июля 1918 г. около переезда №184.
Следователю было известно, что мостик из шпал появился в
эту ночь и что его соорудили "товарищи" из
ограды домика сторожа переезда Лобухина. Соколов нашел
этот мостик, ходил по нему, фотографировал, но до конца
расследования это место так и не привлекло его внимания и
раскопки там не планировались.


Представляется, что белогвардейское следствие
удовлетворительно решило только часть задач - установило
факт гибели всей Царской семьи и их приближенных,
произвело исследования места расстрела и первоначального
места захоронения тел в районе Ганиной Ямы, собрало ряд
вещественных доказательств, установило и опросило
свидетелей преступления.


Задачу обнаружения тел расстрелянных оба следователя
решить не смогли. Но если первый, Сергеев, честно
признавал это, и намеревался продолжить поиски, то второй,
Соколов, принял версию о "ритуальном убийстве" и
полном сожжении останков и розыск прекратил.

Публикации и воспоминания участников
расстрела

Пришло время откатиться на 100 лет назад и начинать дергать за ниточки. Я буду выбирать концы ниток вроде бы и известные, но в то же время по каким-то причинам замалчиваемые до настоящего момента. Самое интересное, что о них предпочитали не говорить не только США, но и СССР -  было в них что-то такое, опасное для политики и идеологии обеих стран. И первым, кого я потревожу, будет полковник Хаус.

Кем только не представляют нам этого исторического персонажа. Друг президента В.Вильсона, его доверенное лицо, серый кардинал, посредник между Вильсоном и банкирами, удачный имиджмейкер... Я же утверждаю, что это и был истинный начальник СаСШ, и именно он разрабатывал и претворял в жизнь стратегию завоевания мирового господства. Похоже, что убийство Линкольна научило не высовываться многих умных людей и использовать подставные фигуры типа Вильсона. Ну и, конечно же, всякие Ротшильды-Рокфеллеры и прочие Морганы это в реальности всего лишь бухгалтера, управленцы и прочие ресурсы для достижения целей такой структуры, как государство (как им нелестно это было бы слышать). Не согласны? Ваше право, Ходорковский с Березовским тоже были несогланы. Тогда почему о полковнике Хаусе так много информации?

Вот такие у нас президент, Государственная Дума и Совет Федерации, которые могут ломать законы природы.

Вот, смотрите...

По законам логики, сначала должна быть причина, президент Асад должен обратиться к России с просьбой о военной помощи. После этого (после этого!!!) в России должны рассмотреть просьбу Асада и дать ответ.

На самом деле времени очень мало. Поэтому после совершения крупного…

 Вопрос из зала: Важно ли наличие загранпаспорта? Это значит, что он может скрыться за границей.

Мария Шклярук: Были случаи, когда, например, суды, в том числе, суды областные, на уровне субъектов, наоборот, говорили о том, что само по себе наличие загранпаспорта не свидетельствует о намерении человека скрыться. И что так это расценивать нельзя. По сути, из разряда - ну, так заберите у человека загранпаспорт. Изымите - и все.

На самом деле даже проще: в принципе, если избирается мера пресечения, следствие имеет возможность выставить в информационный центр соответствующую статистическую, условно говоря, карточку о том, что человеку избрана мера пресечения. И, там, через какой-то короткий период, это появляется в общей базе, в том числе, пограничников - и его не выпустят за границу. То есть его и так уже не выпустят. Но это надо просто составить карточку и отдать. Она обычно составляется, по практике, в конце расследования. Ну, то есть сам по себе загранпаспорт ни о чем, на самом деле, не свидетельствует. И по судебной практике не всегда свидетельствует.

Борис Долгин: То есть это, строго говоря, нигде не отрегулировано?

Мария Шклярук: Да. Ну, например, в моей практике сейчас были случаи, когда мы, например, то, что человек может скрыться, доказывали тем, что у человека работа связана с тем, что он все время ездит по всей стране и за границу в том числе. То есть, условно говоря, в Санкт-Петербурге проводит три дня из месяца. Ну, у него работа такая.

Поэтому, например, он может воспрепятствовать следствию тем, что он дальше будет разъезжать по своей работе, а нам, например, там, каждые три дня нужно проводить с ним следственные действия. Ну, условно говоря, я так утрирую немножко ситуацию. Ну, в этом случае, если у него хорошая работа, может залог быть рассмотрен - что, давайте, там, миллион на счет, депозит. Это, если вы один раз не явитесь к следователю, то до свидания, ваш, условно говоря, миллион.

Но, по сути, это каждый раз очень оценочное понятие. Потому что - ладно, в ходе распития спиртных напитков и драки случилось убийство. А вот представьте ситуацию - например, можно даже из практики, наверное, привести. Пожилая женщина убила своего мужа, который 20 лет ее избивал. Она на пенсии. Какая у нее общественная опасность? Вот он ее 20 лет терроризировал - она в итоге не выдержала и его убила. Она может скрыться? Она никуда не скроется. У нее ничего нет, кроме этой квартиры, где она живет. Она будет заниматься дальше преступной деятельностью? Да не будет.

В общем, понятно, что она совершила то единственное преступление в жизни, которое могла бы совершить. Она как-то воспрепятствует следователю? Она все признаёт, она все рассказывает. Здесь нет ни одного основания, чтобы заключить ее под стражу. Вообще ни одного. Кроме того, что это убийство, за которое положено, условно говоря, до 15 лет сидеть в тюрьме. Но, на самом деле, в этой ситуации, кроме тяжести самого обвинения, и то, что человек потом будет отбывать наказание, например, в виде лишения свободы, нет никаких оснований для заключения под стражу.

Причем сам обвиняемый, например, говорит: да, конечно же, я в тюрьму хочу. Даже пусть не бабушка, а в другом случае. Человек понимает, что ему потом придется отбывать наказание. И ему гораздо проще начать его отбывать сразу, потому что срок содержания под стражей засчитывается потом в период. Если, например, речь идет о пяти-шести годах, а следствие, например, может идти шесть месяцев, а потом еще шесть месяцев это будет, например, рассматриваться в суде, – это год, который можно провести на свободе, а потом еще пять лет провести в тюрьме, а можно сейчас год провести, условно говоря, в тюрьме, а потом провести всего четыре. А если по УДО, по условно досрочному, то еще меньше.

Но тут есть некоторый момент, который несколько осложняет дело, что даже в ситуации, когда мы имеем убийство, не всегда легко обосновать причины, которые требуют заключения под стражу. Как правило, стандартной формулировкой, достаточно частой, является, что, осознавая, что ему грозит реальное наказание в виде лишения свободы, обвиняемый может скрыться - не желая в тюрьму, условно говоря. Но нужно придумывать еще что-то.

Вопрос из зала: Находят ли какое-нибудь техническое решение проблемы задержания в пятницу, когда в воскресенье суд не работает?

Мария Шклярук: Выходит судья на работу. Это вообще никак…

Из зала: У нас не выходили.

Мария Шклярук: У нас выходили. Ну, в смысле, я работала в не очень большом городе. Да и в суде на уровне субъекта всегда есть дежурный судья, в любом суде. У нас были случаи, например, когда убийство в пятницу, и судья говорил: «Как хотите, но давайте до вечера субботы рассматривать». Ну, значит, мы просто не спали те два часа, которые могли бы, наверное, поспать и собирали эти доказательства. Ну, на самом деле, когда работаешь в таком режиме, уже все примерно ориентируются, что на самом деле нужно все собрать за сутки.

Потому что может еще что-нибудь случиться. Ну, насколько я помню, мы и в воскресенье рассматривали, но редко. В основном все-таки есть возможность. Если все достаточно очевидно, ну, просто не два допроса свидетеля сделали, а один, приложили справку о судимости. Ну, то есть если человек на условном сроке находится, это вот как раз свидетельство о том, что у него был испытательный срок, а он его нарушил. Ну, в смысле, во время испытательного срока мы подозреваем его в совершении нового преступления. У нас есть достаточные основания полагать, что он может продолжить заниматься преступной деятельностью.

Но технически есть дежурный судья, который обязан выйти и рассмотреть это наше ходатайство.

Вопрос из зала: Судя по этой схеме и по тому, как вы рассказываете, получается, что обращение в суд для заключения под стражу – это общее правило. И следователь изначально стремится заключить лицо под стражу.

Мария Шклярук: Я рассматривала вопрос с убийством. Я считаю, что, если совершено убийство, то, конечно, в 99 процентах случаев следователь обязан подумать над тем, что человека, наверное, нужно заключить под стражу. Общественная опасность для общества все-таки существует. Сейчас я подумаю, как сформулировать.

Все-таки, будучи следователем, человек должен думать о том, что если есть достаточные основания полагать, что человек совершил убийство, особенно, если оно недостаточно мотивированное, то есть шансы, что он совершит второе убийство.

Из зала: Обвиняемый не является виновным, пока суд не признает. Почему мы должны его наказывать за убийство…

Борис Долгин: Стоп-стоп, речь не идет о наказании.

Мария Шклярук: Подождите, его никто не наказывает. Вот это тоже очень интересно…

Из зала: «Это свидетельствует о том, что он может совершить еще одно такое преступление».

Мария Шклярук: Но это не наказание. Это мера ограждения общества от человека, который заподозрен в совершении тяжкого преступления. Собственно говоря, все меры пресечения, которые существуют, они вообще, в теории…

Из зала: Почему сразу начинается разговор с заключения под стражу? Разве не наоборот говорит УПК? Что заключение под стражу должно избираться, если только невозможно другие избрать меры пресечения?

Мария Шклярук: Я говорю не о том… Я рассматриваю вопрос с убийством. Я считаю, что следователь, если он расследует убийство и задержал человека, уже имеет основания полагать, что он причастен к совершению преступления. За сутки фактически собираются доказательства, которые говорят о том, что у следователя есть достаточно оснований предъявить, условно говоря, первое обвинение, сделать его обвиняемому. Обвинение не говорит о том, что человек виноват. Обвинение говорит, что у следователя сейчас есть достаточно доказательств, свидетельствующих о том, что вот этот человек, возможно, по мнению следствия, совершил убийство.

Дальше выступает вопрос, что меры пресечения – они не только для того, чтобы обеспечить производство по уголовному делу. Фактически это же и в том числе мера, чтобы не допустить новых преступлений. Почему одним из оснований является, что он может продолжить заниматься преступной деятельностью? Если он совершил одну кражу, а потом он может совершить вторую кражу – это менее, так сказать, опасно, чем если он совершил убийство, и есть основания полагать, что он совершит второе убийство. Я не думаю, что вы хотели бы оказаться на месте родственника того человека, который окажется убитым из-за того, что следователь не заключил под стражу человека.

По Закону о полиции, если есть основания полагать, что лицо может быть причастно к преступлению, еще не сказано какому, его можно доставить в отдел. У них есть, как дверь можно сломать по Закону о полиции. В отличие от УПК. Можно, например, выломать двери в квартиру без судебного решения. С УПК это будет гораздо сложнее. Если у меня нет уголовного дела на руках, то есть нет возбужденного уголовного дела, полномочия следователя сильно ограничены.

Представим себе гипотетическую ситуацию, да? Мы стоим в подъезде дома, там лежит труп. От этого трупа явно следы крови ведут к конкретной квартире, дверь в квартиру закрыта. У следователя, пока он не возбудит уголовное дело, нет вообще никаких оснований, полномочий нету вынести постановление об обыске. Условно говоря, выломать дверь, зайти в квартиру и посмотреть, что там находится.

А у сотрудников полиции есть такие основания - по Закону о полиции. Они имеют право беспрепятственно заходить в помещение, где совершено или, возможно, совершается преступление. Для них следы крови достаточны, чтобы в рамках своих полномочий, преследуя лицо, - вот они постучали, услышали, что кто-то есть в квартире, есть основания полагать, что там находится человек, который совершил преступление, логически рассуждая… Они не обязательно правы.

В этом случае и Закон о полиции, да и УПК во многих случаях предусматривают, что следователи и оперативники могут ошибаться. Но где, никто не говорит. Весь УПК построен на том, что имеются основания полагать. Это совсем другая формулировка, чем «находится», «виноват». «Есть основания полагать». Можно ошибиться – и там ничего не будет.

Вопрос из зала: Получается, есть еще одна процедура в Законе о полиции, помимо УПК, регулирующая производство по уголовному делу?

Мария Шклярук: Это не производство по уголовному делу.

Из зала: Хорошо, регулирующая взаимодействие с преступлением.

Мария Шклярук: Так ОРД и взаимодействует…

Борис Долгин: Ну, мы же говорили об ОРД.

Мария Шклярук: Да, это просто полномочия в сфере охраны общественного порядка.


Часто папа говорил так, будто сам никогда не был мальчишкой и ни с кем не дрался:


– Ну что за причина, что ты подрался с этим Генкой из соседнего класса? Что вы там опять не поделили?


Порой мне даже казалось, что во всех моих бедах виновата эта злосчастная причина. Моим родителям, конечно же, не понять меня. Ох, скорее бы стать взрослым, вот уж я бы показал им, что такое настоящая причина!


Иногда, правда, случались моменты, когда причина была мне на пользу. Вот тогда я был рад, что есть такая хорошая вещь, которая помогает мне получить то, что я хочу.


Например, когда бывало жарко летом, мама говорила:


В отношении второго захоронения, обнаруженного в 2007 г.
эксперты отметили, что "было выявлено резкое
несоответствие рассчитанной и реальной зольной массы,
которое свидетельствует о том, что при поисковых работах
было обнаружено лишь одно из нескольких мест криминального
захоронения останков двух людей". Казалось бы, что
этот вывод подталкивал следствие к продолжению поиска
других захоронений, но оно эту задачу проигнорировало.

Положительные результаты следствия генеральной
прокуратуры РФ


Несмотря на все отмеченные недостатки, следствие
генеральной прокуратуры 1993 - 2009 гг. на сегодняшний
день является самым полным исследованием по проблеме
расстрела и захоронения останков Царской семьи и их
окружения. Из наиболее важных положительных результатов
следствия следует отметить следующее.

1. Определение лиц, принявших решение о расстреле
Царской семьи


Следствие подробно исследовало вопрос - как было принято
решение о расстреле Царской семьи. Хотя расправа над
Царской семьей совершилась внесудебным порядком, поначалу
центрально правительство большевиков вынашивало планы
показательного судебного процесса.


Руководители Урала смотрели на это по-другому. В то время,
когда Царская семья была в Тобольске, президиум Уральского
Облсовета без документального оформления принял решение о
ее уничтожении. Когда СНК принимал решение о переводе
Царской семьи из Тобольска в Екатеринбург, власти Урала
дали гарантию неприкосновенности Царской семьи до суда.
Руководство переездом Царской семьи было возложено на
старого уральского боевика Константина Яковлева (Мячина),
которому были даны чрезвычайные полномочия. Несмотря на
выданные гарантии, отрядами Уралсовета были предприняты
три попытки уничтожения Николая II. Все эти попытки были
предотвращены только благодаря вмешательству Яковлева
(Мячина).


Белобородов откровенно признает: "Мы считали, что,
пожалуй, нет даже необходимости доставлять Николая II в
Екатеринбург, что, если представятся благоприятные условия
во время его перевоза, он должен быть расстрелян в дороге.
Такой наказ имел Заславский и все время старался
предпринимать шаги к его осуществлению, хотя и
безрезультатно".


Во время нахождения Царской семьи под стражей в
Екатеринбурге УралЧК фальсифицировала переписку с Царской
семьей некоего "офицера", который стремился
организовать побег из Ипатьевского дома, с целью доказать
существование антибольшевистского заговора. Получив эти
"доказательства" заговора, представители
президиума Уралсовета решили выступить перед ВЦИК и СНК с
инициативой расстрела Царской семьи или одного императора
Николая. С этой целью военный комиссар Урала Голощекин
выехал в Москву, где встречался с Лениным и Свердловым.


Ни Ленин, ни Свердлов не дали санкции на расстрел. Ленин
по-прежнему хотел организовать суд. "Именно
всероссийский суд! С публикацией в газетах. Подсчитать
какой людской и материальный урон нанес самодержец стране
за годы царствования. Сколько повешено революционеров,
сколько погибло на каторге, на никому не нужной войне!
Чтобы ответил перед всем народом! Вы думаете, только
темный мужичок верит у нас в "доброго"
батюшку-царя? Давно ли передовой питерский наш рабочий шел
к Зимнему с хоругвами? Всего каких-нибудь 13 лет назад!
Вот эту-то непостижимую "рассейскую"
доверчивость и должен развеять в дым открытый процесс над
Николаем Кровавым".


Ответив Голощекину отказом, Свердлов, тем не мене, на
прощанье сказал ему довольно двусмысленную фразу:
"Так и скажи, Филипп, товарищам: ВЦИК официальной
санкции на расстрел не дает". Ее можно понимать так:
хоть официальной санкции у вас нет, но вы можете
действовать самостоятельно, по обстановке.


Голощекин вернулся в Екатеринбург 12 июля. В этот же день
12 июля 1918 г. президиум Уральского областного Совета
рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов принял
официальное решение о расстреле бывшего императора.
Одновременно с этим было принято документально не
оформленное решение о расстреле членов Царской семьи и лиц
из свиты.


Оригинал этого постановления не обнаружен (следствие
считает, что он пропал вместе со всем архивом Уралсовета и
УралЧК в июле 1918 г.), но о наличии постановления
косвенно свидетельствует тот факт, что Юровский перед
расстрелом зачитал какую-то бумагу с мотивировкой казни.
Текст постановления был опубликован неделю спустя, когда
руководство Урала уже эвакуировалось в Пермь, там было
сказано: "Ввиду того, что чехо-словацкие банды
угрожают столице красного Урала, Екатеринбургу; ввиду
того, что коронованный палач может избежать суда народа
(только что обнаружен заговор белогвардейцев, имевших
целью похищение всей семьи Романовых), Президиум
областного комитета во исполнение воли народа, постановил:
расстрелять бывшего царя Николая Романова, виновного перед
народом в бесчисленных кровавых преступлениях".


16 июля, в день предшествовавший расстрелу Царской семьи,
на имя Ленина и Свердлова поступила телеграмма,
уведомлявшая о решении, принятом в отношении Николая II. О
предстоящей казни членов семьи и лиц из окружения ничего
не говорилось. Текст телеграммы был составлен таким
образом, что отсутствие ответа означало согласие органов
центральной власти с принятым решением. Ответа Ленина или
Свердлова на эту телеграмму следствие не обнаружило.

В самом начале 1917 года британский адмирал Симс во время визита сообщил американцам особо-секретные данные по потерям торгового флота, приведенные на графике. После этого США начинают молниеносно действовать, их целью становится Россия - ее необходимо вывести из войны, чтобы британцы попали в полную зависимость от позиции и действий США, пригласив их принять участие в войне вместо России.

В конце января-начале февраля 1917 года в Петербурге проходит конференция стран Антанты. В первых числах марта происходит госпереворот, свержение Николая Второго. Я думаю, это причина и следствие. Что же такого наговорил Николай в кулуарах саммита? Судя по всему, американцы слили Николаю информацию о британских потерях на море - по времени как раз хватает гонца прислать.И Николай говорил с британцами не о новых условиях послевоенного передела, а угрожал заключить с немцами мирный договор. Реакция Британской Империи последовала незамедлительно - царь свергнут, и Россия продолжает войну до победного конца. Как раз три недели достаточный срок, чтобы посоветоваться, что делать с Николаем, и дать отмашку на переворот.

Положение нужно было спасать... Но как спасать, если информация уже разошлась по всем СМИ?

Но есть такой спасатель, есть!

Мария Шклярук: Какие-то есть. Все правильно. Я тоже считаю, что в этой ситуации можно законно задержать трех человек. Мы не говорим, что из них все виноваты, мы говорим, что у нас есть достаточно оснований полагать, что кто-то из них троих.

Потом придет результат. Один из них виновен останется, двое других должны быть отпущены. Им должны быть принесены извинения. Они имеют право на компенсацию морального и материального вреда, всевозможные заглаживания государством своей вины в том, что им пришлось претерпеть такие неудобства, пока государство выясняло, кто виноват.

Но нельзя говорить, что при этом следователь нарушил закон, что он злонамеренно поступил, что он еще что-то. А вот эта тенденция – она существует. О том, что невозможно законно задержать, законно арестовать и законно отпустить. И это одна из проблем, которая есть, потому что тут много дальше разных есть вариантов, как поступать.

А можно никого не задержать в этой ситуации. Например, исходя из защиты прав человека, сказать, что мало данных, кого из них нужно задержать. А нужно задержать только одного. А кто-то из них – один - пойдет, совершит еще одно убийство. Вот как потом себя чувствовать в этой ситуации? Что можно же было по закону… Это то, о чем говорили. Если есть основания, мера пресечения – она для этого и создана. Просто у нас и в обществе нет этого понимания, и в самой структуре. Просто государство, с моей точки зрения, должно четко позиционировать, что если такая ошибка произошла, то должны быть четкие механизмы компенсации. Да, извинения. Если потребуется, публичные извинения, но это не должно расцениваться как злонамеренное…

Борис Долгин: Вы говорите о том, что есть «серая зона». Есть зона «белая» - заведомо гарантированно необходимых действий. Есть зона «черная» - заведомых преступлений. Есть некая «серая зона», где все, в общем, по закону, хотя понятно, что есть свои сложные коллизии. И вы же при этом четко говорите, что - да, для этой «серой зоны» должны быть правила, чуть более четко сформулированные. Масштаб размеров «черной зоны», по вашей оценке?

Мария Шклярук: Я не знаю. Я думаю, что это как раз те исследования, которые должны делаться. Когда-то они будут (или не будут) сделаны.

Борис Долгин: У меня еще остался вопрос, но я все-таки хочу, чтобы люди имели возможность задать. Андрей!

Андрей Летаров: У меня несколько философский вопрос. Вопрос следующий. Собственно, вся система, с первого взгляда, выгладит как набор различных подстраховок от гиперреакции органов против, например, драк. Но если послушать вашу лекцию, то оказывается, что эта система, с другой стороны, дисбалансирована в противоположную сторону. У защиты достаточно мало прав и достаточно мало возможностей, особенно если у обвиняемого нет денег, чтобы оплатить адвоката, частного детектива, чтобы собирать доказательства в свою пользу. И следователь на самом деле не заинтересован это делать. И, в целом, совершенно непонятно, как же все-таки, с вашей точки зрения, видится законодателю или автору этой системы техническое задание. Понятно, что ничего идеального не бывает. Каковы параметры, которые вы пытались достичь? Уже становится совершенно непонятно.

Мария Шклярук: Мне кажется, достаточно сложно что-то про это сказать. На самом деле, на систему ругаются и сами правоохранители. Нельзя сказать, что она всех устраивает. Тоже кажется, что слишком сложно. Что гораздо проще было бы все перенести. Процесс судебного разбирательства… Вот наши доказательства, мы их собрали, а защита пусть у себя их держит. И пусть суд потом рассудит. Здесь много разных вариантов, как можно сделать.

Мне кажется, что проблема в том, что как раз, с одной стороны, вроде как хотели эту состязательность создать, с другой стороны, вроде и фильтр остался – следователь, руководитель следственного отдела, прокурор. С третьей стороны, механизмов реальной состязательности сторон не предусмотрели. У нас это не единственный закон, который так странно сформулирован. Это, скорее, вопрос какого-то переходного периода, но переходный период длится уже давно.

Из зала: Переходного - куда?

Мария Шклярук: Это, наверное, самый главный вопрос, на который я не знаю ответа. Я читала очень много разных исследований. И думаю, что мы еще и сами будем сейчас делать, думать и писать, но сказать однозначно, что у меня есть какое-то позитивное видение того, как должно это происходить, мне пока сложно. Я не знаю, чего именно хотели достигнуть.

С другой стороны, мне кажется, что адвокаты мало пользуются даже тем небольшим, что есть. И если бы они с самого начала, с 2000-го года пользовались бы этим активней, больше бы тыкали бы следователей в недоработки следствия, то, может быть, это было бы более сбалансированно. В какой-то момент, может быть, и законодатель бы обратил внимание. А, может, не обратил бы. Тут дело такое – 50 на 50.

Но, сколько я сталкивалась, мне всегда казалось, что можно было бы активней сопротивляться.

Борис Долгин: Спасибо. Еще.

Студент: У меня вопрос по СИЗО. Как долго может человек находиться в СИЗО? Есть ли какие-нибудь ограничения по этому поводу? Могут ли 3-5 лет просто переносить судебное заседание?

Мария Шклярук: Я поняла. Для этого надо открывать УПК и смотреть. Потому что для следствия общее правило: больше года - это уже сложно, больше полутора – нельзя. Только для ознакомления с делом. Это на следствии есть ограничение. Я никогда не отвечаю наизусть на такие вопросы. Я открываю УПК, ищу нужную статью и смотрю. Но, насколько я помню, до шести месяцев можно продлевать, если до пяти лет лишения свободы. По-моему, для суда там год, что ли, есть. То есть на следствие четкие ограничения: не больше полутора, только если дальше по другому делу, например, держат. Или за судом человек числится, или уже отбывает наказание.

У суда тоже есть ограничение, не скажу сейчас, но не очень большое. Вопрос в том, что за последние годы, за последние 10 лет, сроки рассмотрения дела очень уменьшились. Когда я пришла, нормальная была ситуация, что люди сидят реально четыре года, пять. Ждут приговор. Реально сейчас расследование дел и рассмотрение в судах быстрее.

Борис Долгин: Это что, воздействие ЕСПЧ?

Мария Шклярук: Я думаю, что да. Общее требование к судам и к следствию – быстро расследовать, быстро рассматривать, - в общем и целом, оно существует. Когда я пришла, у суда на остатке были дела 96-го года, 97-го нерассмотренные. Это были сотни дел. 200, может быть.

Сейчас на конец года остаток, может быть, 50-60 дел, и все они вот этого года. Максимум предыдущего, и то это уже ЧП.

Борис Долгин: А как это отразилось на качестве?

Мария Шклярук: Сложно сказать. Ну, во-первых компьютеризация возросла. Методика копи-паста никуда не делась. Типа - так как людям проще работать, поэтому с них требуют больше и лучше оформлять. В принципе, дел больше в производстве. Чем больше в производстве дел, тем сложнее расследовать конкретное дело хорошо.

Борис Долгин: А почему дел больше в производстве?

Мария Шклярук: Дел стало больше.

Борис Долгин: У вас есть интерпретация, какая-то гипотеза?

Мария Шклярук: Нет, я как раз хочу это посчитать через какое-то время, но пока я не готова. По ощущениям - стало больше дел. Может быть, еще потому, что стало больше материала. Больше следователь занимается предварительной проверкой. Очень много того, что, например, мне кажется, можно было бы упростить.

Борис Долгин: То есть не дел больше, а материалов больше?

Мария Шклярук: Смотрите, когда много материалов, на них уходит время. Если на них уходит время, не успеваешь быстро расследовать даже простое дело. Не успеваешь расследовать простое дело – оно у тебя лежит. То есть можно сдать его через месяц…

Борис Долгин: То есть больше одновременно «висящих», а не больше дел новопоявляющихся?

Мария Шклярук: Да, больше дел в производстве, и это, конечно, сказывается так или иначе на следствии, но по качеству мне судить сложно. Всегда кажется, что трава зеленее была раньше. Нужны какие-то объективные данные, но пока я их не видела.

Борис Долгин: Время, к сожалению, истекло. Вот последние очень коротко… Так, три вопроса, четыре. Так, понятно…

Мария, Институт микробиологии: Я про фразу, что основанием для задержания человека под стражу является показание очевидца. Хочется спросить, что это за удивительная фигура? Потому что, если в той гипотетической ситуации, например, какой-то очевидец говорил, что убил Дима, и нет ничего, что опровергало или подтверждало бы слова этого очевидца, верификация слов очевидца – это проблема адвоката Димы или все-таки следствия?

Мария Шклярук: Это вообще очень интересный вопрос, потому что очевидец – это единственное место в УПК, где это встречается. То есть основанием для задержания может быть показание очевидца. Мы, например, интерпретировали так, что если человек пишет явку с повинной, то он очевидец преступления. Он же его совершил. Нету расшифровки понятия «очевидец» в уголовном процессе.

В ситуации, когда есть свидетель, который говорит на протокол допроса, что «я видел, как Дима убил», на данный момент мы изначально должны доверять свидетелю. Потому что свидетель предупреждается об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний. Следователь работает именно с тем, что у него есть.

То есть если у меня есть пять показаний о том, что Дима совершил убийство при таких-то и таких-то обстоятельствах, и там все говорят, что они видели, дальше моя задача, скорее, подтвердить, что люди там были действительно, что они его где-то видели. Следователь должен доверять этим показаниям. С известной долей скептичности - должен что-то проверять, особенно, если Дима говорит, что их там никого не было.

То есть когда есть противоречие – противоречие нужно устранять. Очную ставку провести. Но тут тоже такой момент, что надо понимать, что следователь работает с формальным миром. То есть ситуация, когда приходит человек, совершает заведомо ложный донос на кого-то, то есть говорит о том, что тот-то, тот-то совершил в отношении меня разбой, а на самом деле этого не было…

Не следователь виноват в том, что он возбудил дело, на показаниях очевидца задержал человека и дальше начал разбираться, а человек, который совершил преступление, оговорив невиновного. Откуда, какие мотивы у него были – это уже следующий вопрос.


Во время игры мама и папа каждый раз спрашивали меня по картинкам, чтó можно назвать причиной, а что – следствием. Карточки менялись от простых к сложным, и мне все труднее удавалось отвечать. Но играть все равно было ужасно интересно. Ну, а если я совсем не мог найти ответ, папа с мамой помогали мне.


В этот вечер мы все вместе составили два больших рассказа из картинок. Потом каждый по очереди сделал свой рассказ, и мы отгадывали его друг у друга. А в конце мы построили кроссворд из картинок. Потом, когда стало поздно и пора было идти спать, мы закончили нашу игру.


После этого мы еще много раз играли в нее с папой и мамой и с моими друзьями. Так эта игра помогла мне лучше понять, что в жизни ничего не бывает без причины. Теперь я уже точно знаю, что абсолютно на все, что случается в жизни, есть оп?

(голосов:0)
Похожие статьи:

Лучший ответ

«Как поставить мужчину на место в отношениях? Я уже устала с ним бороться. Он приглашает своих друзей к нам домой (мы живем вместе без расписки) не предупредив меня, не спрашивая моего согласия. Меня это все уже стало напрягать, потому что убирать за ними потом мне, да и просто хочется отдохнуть после работы. Как перестать быть жертвой в отношениях?» — пишет Карина.


День образования Следственного комитета Российской Федерации отмечается ежегодно 15 января. Именно 15 января 2011 года вступил в силу Федеральный закон «О Следственном комитете Российской Федерации» и следственный комитет был выведен из состава Прокуратуры.


Дорожно-транспортное происшествие (ДТП), случившееся в процессе движения транспортного средства или с его участием - событие, при котором повреждены транспортные средства, груз, сооружения, погибли или ранены люди.

вы же нарушили ПДД поэтому (возможно) вызывают, чтобы нажиться в обмен на прекращение.


Комментарии к статье И что потом как следствие:


2015-2016